В Новоархангельске и путешествия по Епархии

В сентябре 1843 г. преосвященный Иннокентий вернулся из трудного и долгого путешествия по Камчатке и Охотскому побережью. Пять тысяч верст проехал он на собаках и отчасти на оленях.

К приезду епископа в Новоархангельск правление Компании выстроило для него дом. Вскоре он устроил там школу, где учил детей Закону Божию.

Преосв. Иннокентий открыл в Новоархангельске семинарию, устраивал в отдаленных уголках епархии православные миссии.

В 1846 г. Владыка совершил путешествие по Азии — Камчатская епархия в сравнении с 1813 годом сделалась обширнее: пределы ее к юго-западу от Охотска касались теперь Китайской границы. Владыка посетил Аян и Удский край, который только что был переведен из Иркутской епархии в Камчатскую. К концу августа 1847 года Святитель прибыл на Ситху. Вскоре начали собираться суда из различных наших колоний. С ними приходили известия от миссионеров. Удивительными, а порой и чудесными были эти сообщения: силой благодати Божьей преображались и исцелялись человеческие души. Из Николаевского редута на берегу Кенайского залива иеромонах Николай писал, что кенайцы охотно принимают крещение. Замечательным было то, что крестились все их шаманы и в большинстве своем усердно выполняли христианские обязанности, были внимательны к поучениям миссионера. Про кенайцев было известно, что они народ упрямый: если что-то не захотят делать, то никто не сможет их уговорить. Многих удивляли перемены, происходившие в них после крещения.

Из селения Икогмют на реке Квихпах, в двухстах верстах выше Михайловского редута прислал миссионерский журнал священник Иаков Нецветов. Он был давним сотрудником святителя Иннокентия. Когда-то, священствуя на острове Атха, батюшка помогал нынешнему своему архиерею переводить Священное Писание на алеутский язык. Вот какую историю поведал отец Иаков. В одну из своих поездок в Икогмют тамошние жители рассказали о беде местного тоёна: его сын страдал от припадков безумия. Начались они в малолетнем возрасте и поначалу были непродолжительными. Мальчик рос и, когда был здоров, исправно трудился наравне со всеми. Но в последние два года, а ему было уже 28 лет, состояние его сильно ухудшилось. Безумие стало постоянным, он набрасывался на людей, убегал из дома и своим образом жизни больше походил на животное. По рассказам знавших больного отец Иаков догадался, что сын тоёна страдал беснованием. Священник посоветовал отцу, который был уже крещен, крестить и сына. Если несчастный хоть когда-нибудь придет в здравый рассудок, то следовало говорить ему о Боге и постараться склонить к вере. Через некоторое время бесноватый вернулся, и близкие заметили, что он отчасти пришел в себя. Отец заговорил с ним о вере во Христа и о крещении. Выслушав, больной твердо сказал, что готов креститься. С этого момента до приезда отца Иакова, которого пришлось ждать более месяца, сын тоёна был в самом спокойном расположении духа. Священник крестил больного, и с тех пор, вот уже в течение двух лет, от признаков страшного недуга не осталось и следа.

С острова Атха священник сообщил не менее удивительную и назидательную историю. «Когда священники говорили поучения о Боге, — рассказывал алеут Никита Хорошев, — тогда или, можно сказать, всегда я не верил словам их и думал, что они это сами от себя выдумывают, потому и оставался всегда с сомнением. Однажды я отправился на байдарке на восточную оконечность острова для запасания пищи. Это было осенью. Здесь нас держали ветры долгое время. Я ужасно сделался нездоров внутренностью и ушибами и лежал долго. Напоследок сделался так плох, что живший со мной в шалашике товарищ совсем отчаялся в моем выздоровлении, и я также сам отчаялся: потому что не мог шевелить ни рукой, ни ногой. Таким образом лежащему недвижимо в шалашике, раз вечером пришло мне на мысль: если есть точно Бог, про Которого нам говорят священники и учат, что Он премудр и все может, то исцелил бы Он меня от несчастного моего положения; тогда бы я точно уверовал в Него, и перестал бы иметь о Нем сомнения. С этими мыслями я заснул вечером и спал без пробуду всю ночь до утра. Утром я проснулся и чувствую: что-то мне стало легко. Я встал с постели на ноги и без помощи других начал ходить. Сперва я не верил самому себе… Когда же я понял, что это не мечта и что это — я, тогда как будто раскрылись мне глаза, и я стал крепко верить учению. И с тех пор боюсь иметь какое-либо сомнение о Боге.»

Когда он кончил свои рассказ, я спросил его: «Точно ли это случилось с тобой, не обманываешь ли ты?» «Нет, я не лгу,» — отвечал Никита и даже поклялся именем Божиим. Тогда, — писал священник в своем донесении, — я вместе с ним припал к образу Спасителя и крепко благодарил Бога, что он не карает нас за неверие, а долго терпит и приводит грешника в чувство, и дает ему время на покаяние…"Особой заботой по-прежнему были для святителя Иннокентия колоши. Число крещеных колошей увеличивалось. Радовало Владыку, что принимают они крещение без принуждения и корыстных выгод: при крещении давался только простой крестик и деревянный или бумажный образок.По благословению Владыки и при его непосредственном наблюдении специально для колошей был сооружен храм. На это строительство островитяне долго не соглашались, и Владыка не надеялся, что они станут помогать. Тем отраднее было, что при его возведении колоши усердно помогали в доставке леса и на разных других работах. 24 апреля 1849 года епископ Иннокентий освятил ново устроенный храм. По праздникам стала совершаться в нем Литургия, на которой Евангелие, а иногда и Апостол читались на колошенском языке. На родном языке пели новообращенные прихожане «Господи помилуй,» Символ веры и «Отче наш.»

С возведением храма заметно оживилась духовная жизнь колошей. Во время Великого поста, рассказывал протоиереи Петр Литвинцев, они усердно постились, каялись и причащались. В Великую субботу отец Петр заметил, что один колош по имени Никита чрезвычайно усердно молится всем иконам и прикладывается к ним, как обыкновенно делали желавшие причаститься Святых Христовых Тайн. Священник помнил, что Никита уже причащался постом, и послал спросить, что бы это значило. Прихожанин отвечал, что желает причаститься. Отец Петр подозвал Никиту:- Ты же недавно причащался.- Я еще хочу, дай!- отвечал Никита.Искренним и сильным было его желание, и отец Петр не стал препятствовать и после исповеди причастил его.Никому кроме Бога неизвестно, сколько времени отпущено человеку жить на земле. Иногда новообращенный жил христианином совсем недолго, будто только и нужно было человеку для спасения души принять крещение. Вот какое событие случилось на Пасху в 1850 году. Среди некрещеных колошей, несмотря на все усилия русских, сохранялся жестокий обычаи: убивать по смерти знатного хозяина его рабов — калгов. По языческим верованиям раб должен был идти за своим господином, чтобы в другом мире служить ему. На второй день Пасхи для умершей почетной старухи по желанию ее некрещеной внучки был убит калга. Убийство совершилось в тот самый момент, когда святитель Иннокентий служил Литургию в новой церкви, куда собралось много колошей. Убитый калга за несколько дней до смерти, в Великую Пятницу, принял святое крещение, а в Великую Субботу причастился Святых Христовых Таин.Участь калгов очень беспокоила Владыку. Он даже обратился в Синод за разрешение выкупать у колошей рабов. Святитель беспрерывно был в трудах и продолжительных путешествиях по епархии. В 1847 г. он встретил в пути свое пятидесятилетие, в поездке по Камчатке в 1850 г. узнал о возведении его в сан архиепископа.

К епархии преосв. Иннокентия принадлежали и Курильские острова. Там, как говорил Святитель, было малейшее стадо: всех Курильцев насчитывалось не более шестидесяти человек. Но и к ним в 1850 г. отправил архиеп. Иннокентий благовестника. Вернувшись, иеромонах Сергий поведал Владыке, что и этому малому стаду явил Господь силу Креста и церковной молитвы.На острове, где пришлось зимовать миссионеру, не было реки. а потому и жителей постоянных не было. Приезжавшим же приходилось пользоваться водой из озера. Но воду эту можно было употреблять только через что-нибудь процедив: столько в озере водилось разных букашек и насекомых. Так было до 19 января 1851 г. В этот день, когда Церковь празднует Крещение Господне, иеромонах Сергий совершил положенное по чину праздника великое освящение воды в озере. С этого дня насекомые исчезли. Не было их до конца мая, когда миссионер покинул остров. Потом он снова заехал туда и вода по прежнему была чистой.

26 июля 1852 г. к Камчатской епархии была присоединена Якутская область. Вскоре высокопреосвященный Иннокентий перебрался жить в центр присоединенной области — Якутск. Здесь, на территории Спасского монастыря ему были устроены помещения для жительства, которые Владыка нашел очень хорошими: тепло и сухо (видно, если бы была просто крыша над головой, он назвал бы такое жилище хорошим, ну а если тепло и сухо — это уже очень хорошо).В 1853 г. сын Святителя, свящ. Гавриил Иванович Вениаминов, стал служить в устье Амура — Николаевске, проповедуя Слово Божие гольдам, мангунцам и нейдальцам.

В 1854 г. архиеп. Иннокентий, не боясь ни якутских морозов, доходивших до 60 градусов, ни трудностей кочевого быта, отправился в путешествие по области.Вернувшись с Амура в Якутск, Владыка принялся за постройку и поправку монастырских зданий. Вместе с другими миссионерами Высокопреосвященный начал переводить на якутский и тунгуский язык Службу и Священное Писание. Многие годы после этого, как свой национальный праздник, отмечали якуты 19 июля, день, когда в 1859 г. в Троицком соборе Якутска впервые совершилась служба на якутском языке.